как у него дела? сочиняешь повод
и набираешь номер; не так давно вот
встретились, покатались, поулыбались.
просто забудь о том, что из пальца в палец
льется чугун при мысли о нем — и стынет;
нет ничего: ни дрожи, ни темноты нет
перед глазами; смейся, смотри на город,
взглядом не тычься в шею-ключицы-ворот,
губы-ухмылку-лунки ногтей-ресницы -
это потом коснется, потом приснится;
двигайся, говори; будет тихо ёкать
пульс где-то там, где держишь его под локоть;
пой; провоцируй; метко остри — но добро.
слушай, как сердце перерастает ребра,
тестом срывает крышки, течет в груди,
если обнять. пора уже, все, иди.

Целоваться бесшумно, фары
Выключив. Глубиной,
Новизной наполнять удары
Сердца, — что в поцелуй длиной.
Просыпаться под звон гитары,
Пусть расстроенной и дрянной.
Серенады одной струной.
Обожаю быть частью пары.
Это радостней, чем одной.

Но в любви не как на войне,
А скорее всего как в тайной
Агентуре: предатель не
Осуждается, а случайной
Пулей потчуется во сне;
Ты рискуешь собой вдвойне.

И, подрагивая виском,
Словно ягодное желе я,
Сладким девичьим голоском
Металлическим — сожалею,
Но придется — метнуть куском
Стали в спину. Давись песком,
Будто редкостным божоле и
Как подденут тебя носком —
Улыбайся им, тяжелея.

Мир это диск, как некогда Терри Пратчетт
Верно подметил; в трещинах и пиратский.
Каждую ночь приходится упираться
В то, что вино не лечит, а мама плачет,
Секс ничего не значит, а босс тупит;
И под конец мыслительных операций
Думать: за что же, братцы? —
И жать repeat.

Утро по швам, как куртку, распорет веки,
Сунет под воду, чтобы ты был свежее;
Мы производим строки, совсем как греки,
Но в двадцать первом треке — у самых шей
Время клубится, жарким песком рыжея,
Плюс ко всему, никто не видал Диджея
И неизвестно, есть ли вообще Диджей.

В схеме сбой. Верховный Электрик, то есть,
Постоянно шлет мне большой привет:
Каждый раз, когда ты садишься в поезд,
У меня внутри вырубают свет.

Ну, разрыв контакта. Куда уж проще -
Где-то в глупой клемме, одной из ста.
Я передвигаюсь почти наощупь
И перестаю различать цвета.

Я могу забыть о тебе законно
И не знать — но только ты на лету
Чемодан затащишь в живот вагона -
Как мой дом провалится в темноту.

Я.
Ниспадающая.
Ничья.
Беспрекословная, как знаменье.
Вздорная.
Волосы в три ручья.
Он — гримаска девчоночья -
Беспокойство. Недоуменье.

Я — открытая всем ветрам,
Раскаленная до озноба.
Он — ест сырники по утрам,
Ни о чем не скорбя особо.

Я -
Измеряю слова
Навес,
Переплавляя их тут же в пули,
Он — сидит у окна на стуле
И не сводит очей с небес.

Мы-
Не знаем друг друга.
Нас -
Нет еще как местоименья.
Только -
Капелька умиленья.
Любования. Сожаленья.
Он — миндальная форма глаз,
Руки, слепленные точёно...

Пусто. Ни противостоянья,
Ни истерик,ни кастаньет.
Послевкусие расставанья.
Состояние
Расстоянья -
Было, билось - и больше нет.

Скучно. Мрачно. Без приключений.
Ни печали, ни палачей.
Случай. Встреча морских течений.
Помолчали - и стал ничей.

Жаль. Безжизненно, безнадежно.
Сжато, сожрано рыжей ржой.
Жутко женско и односложно:
Был так нужен,
А стал
Чужой.

6 августа 2003
Вера Полозкова

Глаза — ваниль июньских облаков
И сладкий кофе под названием эспрессо.
В них ароматы зацветающего леса,
Густые травы солнечных лугов.

Глаза, как сон в приятной тишине,
Миндальной ласки не прочитанная тайна
И незнакомцем нарисованный случайно
Букет нарциссов белых на стене.

В глазах — оттенки южного вина,
Оно играет в золотых лучах заката.
И очарованная запахом муската,
Мечтает ночь допить его до дна.

Глаза — соцветий липовых нектар,
Медовый вечер, что разлился над водою,
И небосклон, горящий алой полосою,
Как будто в сердце медленный пожар.

Во взгляде тает шоколадный блюз,

Для начала хотелось бы сказать о фотографии, прикрепленной к этой теме. Автором фотографии является девушка, с которой я была когда-то давно знакома, и с которой даже получился удачный фотосет на Подгорянке. Этим, правда, наше общение и ограничилось, но в день знакомства она показывала мне свои фотографии, заворожившие меня. Именно тогда я поняла что хочу научиться фотографировать по настоящему. Её многотысячные объемные альбомы, море фотографий, которые хотелось рассмотреть, запомнить, впитать в себя.

Сейчас бережно храню у себя на компьютере её фотографии, сделанные на фотовылазке, и ту малуюая часть работ, которой она поделилась со мной. А на рабочем столе стоит её же фотография. Она была сделана в 2004 году, на вечеринке, проводимой на Титанике. Как и эта фотография, украсившая мой пост.

Я очень тщательно пыталась найти её, и по имени, и по нику. В социальных сетях и просто, гуглив. Но результат оказался нулевым. Хотелось просто спросить у ней разрешение на использование фотографии. Поэтому хочу прямо в тексте поста, сказать ей спасибо за кадры, которые открыли для меня мир фотогафии. Ирисова Ксения, или KAS, огромное СПАСИБО тебе!

Когда мой город пробуждает утро
и солнца свет сжигает темноту,
я растворяюсь в этом мире будто,
и снова обретаю слепоту.

Взамен тогда приходит резкость звуков,
я слышу то, что не должна была.
Твой ритм сердца, гулкость его стуков,
я слышу всё...и вновь горю дотла.

И пробегает снова дрожь по телу,
как будто ты коснулся нежно губ...
Я знаю, нет эмоциям пределу,
но Антерот к нам оказался скуп.

с новым утром изменится всё,
словно не было этой разлуки.
и покажется, будто бы ты
согреваешь замерзшие руки...